– Бака! – процедил Хирага сквозь зубы. – Он действительно похож на меня? Как это возможно? Я никому никогда не заказывал своего портрета.
– Да и нет. У художников долгая память, Хирага-сан. Один из самураев, участвовавших в схватке, возможно? Если только вас не предал кто-то, кто близок к вам. Плохо также то, что важные люди разыскивают вас. Андзё, конечно, но теперь еще и Торанага Ёси.
У него все похолодело внутри, и он сразу задумался, означает ли это, что таю Койко была предана или сама является предательницей.
– Почему он?
Райко пожала плечами.
– Хотите вы этого или нет, но именно он – голова змеи. Сонно-дзёи, Хирага-сан, но смотрите не приведите наших врагов бакуфу сюда, я хочу, чтобы моя голова оставалась у меня на плечах.
Всю ночь Хирага тревожился из-за гравюры с его портретом и решал, что ему теперь делать со всем этим. Он принял от Фудзико вновь наполненную чашечку саке.
– Этот Тайра поражает меня, Ори.
– Зачем тратить на него время? Убей его.
– Позже, не сейчас. Наблюдая за ним и за ними всеми, испытывая их, стараясь угадать их реакции, я словно сижу за шахматной доской, где правила постоянно меняются. Это страшно увлекательно, когда привыкнешь к их вони.
– Сегодня ночью мы должны были сделать то, что я хотел сделать: убить его и перенести тело к караульному помещению, чтобы вся вина пала на них. – Ори раздраженно провел правой рукой по колючей щетине, уже покрывшей выбритую часть головы и лицо; его левое плечо было забинтовано и руку он все еще носил на перевязи. – Завтра меня опять побреют, и я опять буду больше чувствовать себя самураем – у Райко есть цирюльник, которому она может доверять, – но, буду я выбрит или нет, Хирага, это вынужденное безделие сводит меня с ума.
– А твое плечо?
– Рана чистая. Она чешется, но чешется как здоровая. – Ори поднял руку примерно до половины. – Дальше пока не идет, но я каждый день приподнимаю ее чуть-чуть повыше. Будет трудно пользоваться ею в схватке. Карма. Но этот гайдзин Тайра: если бы мы убили его, ни нам, ни дому ничто бы не грозило, ты говорил, он настолько скрытен, что не сказал бы никому, куда он пошел.
– Да, но мог и сказать, и вот этого-то я как раз и не понимаю. Они непредсказуемы. Они постоянно меняют свои решения, говорят одно, потом делают совершенно противоположное, но не по расчету, не так, как это делаем мы, совсем не так.
– Сонно-дзёи! Его смерть безумно разъярила бы гайдзинов. Мы должны сделать это в следующий раз, когда он придет сюда.
– Да, мы это сделаем, но позже – сейчас он для нас слишком ценен. Он откроет нам их секреты, подскажет, как победить их, убивать их сотнями или тысячами, после того, как мы используем их, чтобы сокрушить и уничтожить бакуфу. – Хирага снова вытянул руку с чашечкой для саке. Фудзико тут же наполнила ее, улыбнувшись ему. – Я побывал даже в комнате вождя всех анг'ричан, стоял в пяти шагах от него. Я в центре власти гайдзинов! Если бы я только мог получше говорить на их языке. – Он был слишком осторожен, чтобы открыть Ори подлинную глубину своих знаний или то, как он убедил Тайрера тайком вывезти его из миссии, не говоря уже об этой девушке, сидевшей рядом.
Наполняя их чашки весь вечер, улыбаясь, вся внимание и готовность услужить, никогда не прерывая их, она с живым интересом слушала их разговор, оставаясь внешне безучастной. На языке у нее вертелась целая сотня вопросов, но она была слишком хорошо обучена, чтобы задать хоть один.
– Просто слушайте, улыбайтесь и притворяйтесь туповатыми, этакими пустыми игрушками, – без устали наставляла их всех мама-сан, – и скоро они сами расскажут вам все, что вы хотите знать. Слушайте, улыбайтесь, все подмечайте, льстите им, дарите им радость и делайте их счастливыми, только тогда они становятся щедрыми. Никогда не забывайте, что радость равна золоту, а золото – ваша единственная цель и единственная защита.
– В Эдо, – говорил Хирага, – этот Тайра показал себя довольно храбрым, сегодня ночью – трусом. Фудзико, каков он в постели?
Улыбнувшись, она скрыла свое удивление тем, что кто-то может быть настолько неделикатен.
– Как любой молодой мужчина, Хирага-сан.
– Это понятно, но какой он из себя? Пропорция соблюдена: высокий человек, высокое копье?
– Ах, прошу извинить меня, – она опустила глаза и заставила свой голос звучать кротко, – но дамам Ивового Мира предписано никогда не обсуждать одного клиента с другим, кто бы он ни был.
– Наши правила распространяются и на гайдзинов? А? – спросил Хирага.
Ори коротко хохотнул.
– Ты ничего не добьешься от нее, ни от одной из них, я уже пытался. Пришла Райко-сан и отругала меня за эти расспросы! «Гай-дзины или нет, это древнее правило Ёсивары остается в силе, – сказала она. – «Мы можем говорить в общем, но о любом отдельном клиенте – Бака-не!» Она действительно не на шутку разозлилась.
Оба мужчины расхохотались, но Фудзико видела, что в глазах Хираги не было и тени веселья. Притворившись, что ничего не заметила, спеша успокоить его и в то же время гадая, как ей придется ублажать его сегодня, она сказала:
– Прошу прощения, Хирага-сан, но мой опыт невелик, с молодыми ли, со старыми или с теми, что посередине. Однако большинство сведущих дам говорят, что большой размер не гарантирует удовлетворения ни ему, ни ей, но что молодые мужчины всегда самые лучшие клиенты, доставляющие наибольшее удовольствие.
Она рассмеялась про себя этой изрядно затасканной лжи. Хотела бы я однажды сказать вам всю правду: что вы, молодые люди, наихудшие из всех клиентов, требуете больше всех, а даете меньше. Вы безнадежно нетерпеливы, ваша энергия неиссякаема, вам нужно входить много раз, вы изливаете реки эссенции, но редко остаетесь довольными впоследствии и редко бываете щедрыми. Хуже всего то, что, как бы девушка ни старалась избежать этого, она может влюбиться в кого-нибудь из вас, а это ведет к еще большим несчастьям, загубленной жизни и чаще всего кончается самоубийством. Старики в двадцать раз лучше.
– Некоторые юноши, – произнесла она, отвечая без ответа, – невероятно застенчивы, как бы богато они не были одарены.
– Интересно. Ори, я все не могу поверить, что этот Тайра просто смиренно отвернулся от двери.
Ори пожал плечами.
– Смиренный или нет, он должен был умереть сегодня, я лучше бы спал тогда. А что еще ему оставалось делать?
– Да все. Он должен был вышибить дверь ногами – назначенное свидание есть назначенное свидание, и то, что Райко не приготовила для него замену, еще больше усугубило нанесенное ему оскорбление.
